линия фронта проходит здесь

РУКОВОДСТВО К ДЕЙСТВИЮ

ART-ПОДГОТОВКА

ALTER EGO

ФРОНТ РАДИКАЛЬНОГО ИСКУССТВА

проза
Сергей Шаргунов

Раса

Пересекая Манеж, он слегка налетел на нее сзади.
- Извини. - со спортивной деловитостью выдохнул Ваня.
- Чего? - обернулась она, растягивая слова, и плавно поправила желтые пластмассовые очки.
- Наступаю на пятки...
- На подошвы.
У нее были стильные "гриндерсы". Ее звали Оля, еще школьница, милое животное. Ваня был студентом 1 курса платного формального вуза, связанного с тележурналистикой, не менее милая тварь. У них у двоих коротко стриженые головы имели ядовито-желтый окрас.
Они познакомились.
Они шагали по Манежу, юные, белозубые, гладкие. Было жарко, стоял июль. Возле фонтанов вяло роились подростки, блестели очечки. Молодежь загорала, привычно целовалась, поглощала напитки, дымила, потусторонне сидела сиднем... Немолодая женщина, людоедского вида, зорко следила за тем, как жертвенные юноши доглатывали "Балтику". Ей нужны были бутылки, этой лошадиной женщине, словно бы сошедшей с советского плаката: "Не болтай!". Лениво прогуливался из стороны в сторону похотливый мент с черной жирной дубинкой. На лавке дремал нечистоплотный кудрявый юноша в перетертой косухе, со лба его свисали прыщи. Средь дымчатой столичной жары от юноши явственно тянуло спермой.
- Фу... - только и сказала про дремлющего Оля, и исказилась чудесной гримаской.
- Ага. - согласился Ваня. - Блин, "рок - русское сопротивление..." Курнул косяка и скис. Надо быть качественным и чистоплотным: рэйв, экстази, 2000!!!
- Я тут двое суток не спала. - органично перевела Оля тему.
- Чего делала?
- Жрала колеса... И ты знаешь, привыкания никакого, то есть сейчас мне не хочется. А вообще - классно. Все легко, свободно. Как это в школе по литературе нам говорили. Коитус, что ли... Или, э... Вот! Катарсис!
- Меня этому в школе не учили, блин.
- У нас учительница по литре - шебанутая. 11 класс, прикинь, а до сих пор заставляют стихи учить. Пастернака, этого занудного отморозка: "О, знал бы я, что так бывает..." Че-то там: "взамен турусов и колес..."
- Ну, ясно. - односложно среагировал Ваня.
- Говорят, колеса алкоголя безвредней. - уже разговорилась Ольга. - А марки - это плохо! Я тут в "Титанике" была с пацаном одним, он мне прямо при входе - бац! - маркой рот залепил. От этой марки меня так поперло потом. Такой бред в голове начался.
- Глючило?
- Да не то, чтоб глючило, но окружающее по новому воспринималось. Гляжу я, значит, по сторонам и вот понимаю вдруг какую-то фигню. Что все это - ненужное, тупое...
- Что, все?
- Вообще все - неправильное! А те, кто вокруг меня, - лучше бы им не быть. Понимаешь, просто на свет не рождаться. И тут, блин, мне идея пришла: наверно, и мне жить не стоило бы... Такая чудовищная чушь только от наркоты и бывает. - уверенно подытожила девочка, и очки ее, вспыхнув, отбросили прочь кусок никчемного солнца.
- Бывает. - шумно зевнул Ваня.
Молодые, не сговариваясь, взялись за руки. Пошли к площади Революции.
Там, несмотря на жару, оживленно толпился странный политический люд, разбившийся на группки по пять-десять человек. Все говорили одновременно, при этом каждый участник дискуссии, как правило, повторял одну и ту же фразу, видимо, беспокоясь, что до кого-то смысл может не дойти.
- Свастика - по-русски: "Коловорот"! - рекламно кричал в центре самой большой, человек в 20, кучки мужик в черной майке, и его кулачок взлетал высоко, как ладно слепленный снежок. - Поняли, коловорот!
Кулачок махнул, кто-то в кучке нервически отпрянул, толпа распахнулась и поглотила Ивана и Олю в свое нутро.
- Cola в рот? - громко и дружелюбно спросила Оля. - Свежо. Слоган, что надо: цепкий, ну и с вульгарным приколом...
Кругом нездешним огнем горели десятки глаз. Лето, центр Москвы, душная суета - все это на мгновение отступило и почудилось: темень, тайга, мороз, волки...
- Гол у ворот. - рассеяно приплюсовал свою шутку Иван, форсируя фарс.
- Провокация! - неожиданно заголосила какая-то старуха с пионерским галстуком на голове. - Уходим, уходим, уходим!
Лишь еще недавно витийствовавший оратор теперь был, как неживой. Что-то страшное и величественное открылось ему.
- Ребята, вы пьете? - с климактерическими интонациями спросил он, наконец.
- Кто ж не пьет... - рассмеявшись, ответил Ваня, и энергично подмигнул подруге.
В толпе примирительно рассмеялись, но тотчас некто взрыдал с хрипотцой: "Жидовствуют! Сухой закон нужен! Вы знаете, кто вино придумал? Правильно, Ной..." И толпа с урчанием отпочковалась обсуждать новую тему. На отмели стоял недавний оратор, а рядом с ним, взявшись за руки, наши юные герои, Оля и Ваня.
- Тогда примите предложение. - продолжил свою мысль мужичок. - У меня тут деньги есть. Получил выручку: много вот патриотической литературы продал. Короче, ребят, пойдем посидим где-нибудь, выпьем. Чтоб по-нашему, по-русски! Я оплачу!
Молодежь переглянулась.
- Ну, чего? - спросил у Оли Ваня.
Та передернула плечами: "Мне все равно. Ты решай".
- Ребят, да вы соглашайтесь. Я ведь за все плачу. Вы не думайте, я без дурных намерений.
- Мы и не думаем. - оскалился Иван в жвачной улыбке.
- Ну вот, видите... Мне просто охота с молодыми людьми поговорить. Все-таки в одной стране живем...
Они поднялись в ГУМ, на третий этаж, в кафе. Мужик приобрел три по сто - водки и три хот-дога.
- Ну, и жиды же здесь. - выдал он, расставляя рюмки с тарелками на липком столике. - Дорого стоит все. Воистину, жиды - гибель России!
- Кто? - спросил Иван.
- Как кто! - всколыхнулся мужик. - Достоевский, конечно же. Сам читал. Книжка у меня стоит. "Записки писателя. Достоевский Ф. М."
- Что-то я такого FM не знаю! - нагло заявила девочка, раскачиваясь на стуле.
- Клянусь! Достоевский! "Записки писателя". И фраза там есть эта.
- Какая фраза? - содрогнулся Ваня.
- Та самая. "Жиды погубят Россию".
- А... - облегченно вздохнули молодые.
Только, когда выпили, мужик, звали его Андрей Сергеевич, открылся полностью.
- Я, ребят, как вас увидел, так сразу все понял, я мигом просек... - разъяснил он. - Мы уже не первый год горланим: "Арийцы! Арийцы!" А ведь арийцы-то вы! Можно, я вас, детки, в головки поцелую?
Он наклонился к Ване, лепеча мокрыми губами: "В головку, а?"
- Блин, иди ты! - не выдержал пацан, разозлившись.
- Об чем базар? - угрюмо молвила Оля, уставившись на мужика. - И зачем вам наши головы? Не догоняю.
- Я думал: все - кончено... Исчез архетип... Везде и всюду одни дегенераты... Даже обычные блондины, бледные копии ариев, и те исчезают... И вдруг - встреча с вами. Какая яркость! Я, ребят, вам по честному говорю. Когда я вас увидал, мои прелестные, поначалу меня чуть инфаркт не хватил. У вас же волосы исчезнувшей расы! У вас нестерпимо желтый цвет волос, у вас...
Мужик запнулся, и искренняя слеза поползла по его левой, даже летом обветренной щеке, оставляя на коже розовый след.
- Еще по сто? - спросил он пафосно.
Молодые начали отнекиваться. В итоге условились о пятидесяти граммах. Мужик вернулся с хот-догами и рюмочками (конечно же, по сто), и застал молодых целующимися.
- За нас! - поднял он рюмку. Уже пьяная Оля хихикнула, Ваня презрительно чокнулся, и, отпив, закашлялся.
- Нестерпимо желтый цвет... Жуть и суть арийства... - тянул мужик. - Неестественно желтый, непокорно желтый! Не то, что негры, город заполонившие... По мне, так среди населения есть два стана. Чистая доска, раса чистых - "табула раса". Потом враги - "каббала раса". Как говорится, третьего не дано.
- А пида-раса? - нелепо пошутила Оля.
- ПИД - Председатель Имперского Движения - это мой конкурент. - оживился мужичок. - Но вы ему не доверяйте. Это, разумеется, агент тех самых каббалистов, кои...
- Че ты гонишь? - грустно осведомился охмелевший Иван.
Собеседник хитро прищурился и с понимающим хихиканьем сказал: "Ну, ясно. Вам нельзя раскрываться. И не признавайтесь! Не то враги вас погубят. Правильно. Молодцы! Первое дело - конспирация! Но ведь, небось, тяжело вам, бедненьким... Я слыхал, что если истинный ариец свою противоположность увидит, негра какого-нибудь, то сразу блевать потянет арийца-то..."
Пошатываясь, Оля, Иван и Андрей Сергеевич вышли из кафе.
- Скандирую лозунг, призывно и звонко: арийка арийцу роди ариенка! - попробовал сжать Ваню и Олю в одних широких объятиях мужичок.
- А ведь волосы у нас крашенные! - хулиганисто раскололась Оля. - Не природные они такой желтизны. Я вообще брюнетка.
Мужичок отшатнулся, будто его шарахнуло током. Поползла тяжелая пауза. Широко распахнув глаза, ошарашенный Андрей Сергеевич сделал два шага назад и уткнулся в молоденького мента, голубоглазого и белобрысого, настороженного наблюдавшего за происходившим. Андрей Сергеевич резко обернулся, и вконец опешил. Светлость мента опрокинулась на него, как ведро парного молока.
- И ты тоже крашеный? - истерично выкрикнул он и с размаху ударил мента в лицо кулаком.
Иван и Ольга бросились прочь от гиблого места.
.........................................................................................
Они стояли в июльских сумерках на длинной улочке. Только сейчас Иван понял насколько пьяна его спутница. Она почти не держалась на ногах, жалась к приятелю, и несла околесицу. "Арийцы! Мы - арийцы!" - визжала девочка, и заливалась хохотом. "Проклятые фашисты!" - торопливо крякнул какой-то гном, прошмыгнув мимо: мелькнула фигурка филолога. Ольга не успокаивалась. "Молодой человек, не подскажете, который час?" - задорно кричала она прохожим людишкам в независимости от их пола и степени молодости, а Иван тряс подругу, полагая, что так она быстрей протрезвеет. Единственным, кто среагировал на пьяный вопрос, был негр. Сливаясь со мглой, он заторможено вскинул руку с часами, и, напрягая зрение, попробовал по-русски дать правильный ответ. "Негр", - обескуражено глотнула Оля, и ее вырвало. "Вам нужна моя помощь?" - задал африканец хорошо заученный вопрос. "Вали отсюда!" - сказал Иван. Ольгина рвота попала Ивану на майку. Именно это принципиально поменяло взаимоотношения молодых, так как будто они уже третий год спали вместе.
.........................................................................................
- Оль, ты блядь? Скажи, Оль! Оль, ты блядь, а? - незлобно говорил Ваня, волоча за собой никакую подругу. Остановились у витрины уже закрытого в этот час обувного магазина. Яркий свет косо падал на Ванину скулу и вырезал из мрака тонкий носик его пьяной спутницы. Удерживая уплывавшую девку левой рукой, Иван принялся удрученно разглядывать свою изгаженную майку. Правой рукой он вытащил из кармана джинсов свернутый в трубочку глянцевый журнал, и пару раз махнул им по поверхности майки, счищая девкину рвоту во тьму. Разумеется, помогло это мало. Юноша брезгливо отбросил издание - журнал упал, развернулся обложкой, и, отражаясь безжалостным светом витрины, превратился в глянцевую лужицу.
- Оскотинила майку, блядь, Оль... - втянув в себя повеявший от черной Москвы-реки ветер, произнес Ваня.
- Пять - ноль? Группа "Чайф"? - на мгновение воскресла подружка.
- Какой к черту "Чайф"! Че ты, Ольга, бредишь! Шагай давай!
- Ну, как же... - блядски заворочался пухлый язык старшеклассницы. - Песня такая есть! Аргентина - Ямайка...
И девка прерывисто загорланила, вызывая эхо на малолюдной улочке: "Какой футболь! Какой футболь!" Звякнула пощечина. "Приди в чувство!" - осатанело посоветовал подруге пацан, и уже добавочно, в этот раз принуждая себя, прихлопнул девочку по пустопорожней щеке.
"Но все же птючи не так жестоки..." - не понимающе всхлипнула Оля, и мягким барахлом опустилась на асфальт, упершись в стену какого-то дома. Картинно расставив ноги, Ваня нависал над ней с видом одновременно палача и слуги. В этот миг они, молодые, были гениальны в своей эталонности. За ними была новая реальность во всей полноте. И смутно почувствовав как бы прикосновение русской Истории, юноша вздрогнул и судорожно огляделся по сторонам. "Этого еще не хватало!" - скользнуло у него в подсознании. Сцену требовалось срочно девальвировать и опустить. "Погодь, я отолью!" - бросил находчивый Ваня в вечернее пространство, и отправился в соседнюю арку. Когда он через минуту вернулся, девушки не было. Бег по улице, отчаянные поиски и зовы - ничто не помогло. Подруга пропала. Подруга в чем-то растворилась. Может быть, в проходившем мимо милицейском патруле?
Как не дико, но, завершив церемониал поисков, герой наш как-то не особо беспокоился о беспомощной девке, он попросту и не думал про нее. Он двинул к метро.
Шагая по длинной улице, не разжимая скорбных губ, полный автоматизма, одинокий Ваня задержал глаза на блестящем щитке с краю тротуара. Щиток этот, Ваниного роста, принадлежал серии: "Здесь могла быть ваша реклама". Можно сказать, совершенно пустой щиток. Правда, на нем присутствовало изображение - не рекламное, а развлекательно-городское. Белолицый желтоволосый мальчик. Кроха, только научился ходить, он наступает вперед, приветливая ручонка вытянута, в глазах пустота победы. И ярко-алая надпись трассирует над мальчиковой головой: "А знаешь, все еще будет!" Иван зверски усмехнулся двусмысленному щитку. Сердце свирепо смягчилось. Не все ли равно, какую тошную теплынь держали в своих мозгах авторы плаката, неважно, что они подразумевали, эти авторы. Для понимающего уже достаточно. Блестящий щиток, хороший мальчик, слоган - все уже не принадлежит никому, кроме... Кроме правильного интерпретатора.
Ваня не мог сформулировать, что конкретно он понял. Но он понял все.
Без пятнадцати одиннадцать. Иван медлил зажигать. Сухая и пресная, сигарета нагло торчала у него изо рта. Сжав зубы, 19-летний герой стоял в центре столицы, а напротив него был рекламный мальчик-ариенок. Вспыхнула зажигалка. Рекламный ребенок цинично подмигнул.
На следующий день Иван вступил в главную партию фашистов. Там он встретил Олю. Она тоже пришла записываться.

30/10'2004


...


Контакты: Фронт; Цитадель; М.К.
Дизайн, обработка графики, двигатель - mumidol.ru

заходов всего/посетителей сегодня