линия фронта проходит здесь

РУКОВОДСТВО К ДЕЙСТВИЮ

ART-ПОДГОТОВКА

ALTER EGO

ФРОНТ РАДИКАЛЬНОГО ИСКУССТВА

проза
Сергей Шаргунов

Как жизнь молодая

А у Даши с мужем... Но все по порядку.
Тогда, в феврале 1999, я еще занимался политикой, был "молодежным лидером", имел радиопередачу раз в неделю, и даже собственную газету в 40 000 экз. с нарочито-пионерским названием "Как жизнь молодая?". Короче, это был уже четвертый год для молодого Шаргунова, когда он агрессивно реализовывал амбициозность в публичной политике (и в подковерной), носил сонные галстуки, гладкие рубашки, выборочно тревожные пиджаки. Подковерной? Ах, да, и в подковерной политике тоже! Я, Шаргунов, был популярным в "кругах", я привлекательно звучал, как лакированная половица под бархатным топким ковром, не чуя, что поскрипываю под чужой нелегкой подошвой.
Уже весной, через три года бреда, происходившее было осознано, как яркая, но позорная роль. Я нашел в себе силы уйти оттуда, откуда не возвращаются, разорвать связи, стать просто обычным парнем. Пока же я еще "сидел на игле", ходил политиканом, якобы удачным и перспективным, вы меня поняли.
В зимнюю субботу на банкете в Колонном зале дома Союзов, где я ступал элегантный, весь в зловеще-черном, признанный всей тусовкой, окруженный бандой верных подростков, некие смазливые девки спросили: "Это ты, Шаргунов?". Я.
Мы пили водку. Самая красивая Даша выходила со мной, курила траву. Мы с ней паслись, ласкались, потом возвращались. Я брал еще водки ей и себе. Оказалось, она слегка старше меня, мне всегда так везло: со сверстницами я, честно говоря, почти никогда не ладил и не общался (либо младше, либо старше). Мы ходили с Дарьей в зал, где пели артисты, Ш там, в полумгле - целовались, а рядом клеился к тяжелой думской деве пресс-секретарь Зюганова тонкокостный Андрей Андреев. Там и Зюганов, проступая из тьмы, многозначительно мотнул головой, так что сырым ворохом мелькнул затылок, скользнула мерзлая лужица пролысины. А мы смеялись с Дашечкой (словно блюдце с чашечкой), и обкуренная, и хмельная, она говорила мне об ублюдке-муже, о своей ублюдочной жизни, маняще блестели ее губы, отражалась яркая сцена зала на нижней губе. И мы целовались свободно.
"А пригласишь меня выступать на радио?" - спрашивала Даша. Я кивал в мареве. Да. Ша. Ргунов кивал. "Честно, и не обманешь?" - не верила девочка. Я заверял (смешная, она думала, что прямой эфир, радио и т. д. - это нечто серьезное в жизни).
Потом уже в банкетном зале, когда я начал открыто обнимать ее, она вдруг указала на давно знакомого мне розовощекого, купеческого вида типа: "Это мой муж". Я удивился, других чувств не испытав. Пьяный, ее муж косился серым вращающимся глазом, но не мог ничего делать, мутный тип. Я поскорей увлек мою детку оттуда из грохота банкета, дымов, шумов, от этих мужей, и девок даже. А так же от толпы моих разбойных активистов, ребят, воспринимавших реальность как "сплошной прикол" и "прелюдию к революции".
В странной закулисной комнатке, куда я притащил Дашу, нас встретил глухо обмороженный алкоголем, политически ангажированный сторож, моментально признавший меня во мне. "Только вот, товарищ Шаргунов, закуски нет", - и мы пили с тобой водку, Дарья, из одного общепитовского стакана, и зацеловывались, теряя дыхание. "А это кто, жена, у вас такая красивая?"-"Да, жена. Дарья Викторовна Шаргунова", - спокойно, и чуток надменно объяснилась ты, но я-то видел: покраснела, и носик твой оказался еще вздернутей, глаза делались отчаянней и животней, как будто ты - крестьянка, на телеге, на дороге помирающая среди июльской жары.
Я, милый мальчик, уже не целовался, не лез с возней. Просто положил грустную, ежиком Остриженную, Очарованную, Отсеченную башку на полупрозрачное плечо, на топорик моей звонкой женушки. И она смеялась, по-матерински жалела подростка, "вождя молодежи", "диктора радио"...
Я не был трезв. Признаться, я даже думал ее похитить оттуда, пронзительно зябкую эту сучку. Телом блестящая, вся переливающаяся стройностью через край, дурманно, но деланно топающая ножкой, она должна была следовать за... Но йод, о, да, йод зимней безмозглой тьмы... За мной! Замяли ее в тумане... Мне часто не везло на девушек, привычно в итоге выходила какая-нибудь дегенеративная история. Получилось все нелепо, путано, и морозная темная улица, и твой отрезвевший муж, демонстративно подавший мне свою руку в смысле "до свидания", другой рукой, стискивая тебя, жену (интересно, чью?). Обняв суку, подавший руку. Руку подавший. Подальше от Даши! Протянувший влажную куринокожую кисть сквозь мороз и мглу. Я был нетрезв.
И мы - он и ты, и я, одинокий, картинно расходящиеся в разные ночные февральские стороны...
Я позвонил через пару дней, и пригласил Дарью к себе на радио. Она испуганно и забито отказалась, а на следующий день ее муж, которого я встретил в Думе, молвил отчужденно и как бы вяло: "Дашка сейчас занята, на работу устраивается. Времени нет у нее выступать". "Ясно" - сказал я. Приветливая вежливость распласталась по его лицу горячей яичницей. Он улыбался, сальный свет застил ему глаза, понабился в мелкие морщинистые складки кожи, налип на хрупких пиках остреньких зубов. "Да и че, ты думаешь, она сможет нормально выступить?", - посмеиваясь, просвистел этот купчина, выпячивая брюшную полость. Этим-то брюхом он и давил тебя, тельце твое, Даш, как лесные мелкие ягоды. И делал из тебя нежный кисель, которым услаждал свое купеческое нутро, о.
На следующий день после банкета, утром, я уехал на другую широкую гульную сходку, в Подмосковье, там встретил Светлану Мохову, белокурую сверстницу, а я редко общаюсь с ровесницами. Впрочем, со Светкой, с веткой этой...
А у Даши с мужем...
В настоящее время у них, наверное, все по-прежнему, как и тогда, в феврале 1999, когда я еще занимался политикой, был "молодежным лидером", имел радиопередачу раз в неделю, и даже собственную газету в 40 000 экз. с нарочито-пионерским названием "Как жизнь молодая?

30/10'2004


...


Контакты: Фронт; Цитадель; М.К.
Дизайн, обработка графики, двигатель - mumidol.ru

заходов всего/посетителей сегодня