линия фронта проходит здесь

РУКОВОДСТВО К ДЕЙСТВИЮ

ART-ПОДГОТОВКА

ALTER EGO

ФРОНТ РАДИКАЛЬНОГО ИСКУССТВА

поэзия
Михаил Красавин

"НЕВОЗМОЖНОЕ - НЕВОЗМОЖНО"
	В настоящее время книга стихотворений "Невозможное Невозможно" не является законченной. В связи с этим на сайте выставлены лишь те из имеющих к ней отношение текстов, которые могут быть адекватно истолкованы вне надлежащего и единственно вероятного контекста. 
	Также существенно изменена последовательность стихов.
				М.К.

ОТРЕШЕННОЕ

До ночи не успеешь, да и где она, ночь? -
Звездочка скатилась - письмо отправлено...
Рано или поздно, - давным-давно...
Ничего не изменится, значит, все правильно. 

Это просто наблюдатель да на беду - уют;
Время истекло и стало течение...
Приглашай мертвецов - пускай они думают:
чем тебя удивить, угробить, чем тебя?

От единственного взгляда в огне черно,
будто бы на дне в заварочном чайнике...
Пусть поговорят, если делать нечего.
У них есть, что сказать, а у тебя - молчание...

Тишиной обледенелой прошли-проехали
Солнечные нити теплей и тоньше:
Торжество точки - в любой проекции;
Отрешенность меня - в любой точке.

Март 2004 г.


ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ СОНЕТ
(hermetica I)

Дорога завершалась и в итоге 
на станциях - сопение и лязг,
что слушал ты, оглядываясь для
того, чтобы запутаться в дороге...

По зеркалу распластывался взгляд,
где у земли - повадки недотроги...
где утром пробуждалась по тревоге
все та же отрешенная земля...

Ты был - прикосновенье пустоты;
пусть кто угодно, только бы не ты;
Все остальные никуда не денутся...

Когда весна утрачивала стыд
переизбыток общей красоты 
был так похож на мертвого младенца.

Март 2004 г. 


ИХТИАНДР

Как тебе там дышится, Ихтиандр?
Долго ль под водою идти к тебе?
Никому не верили – в пункте «А»… 
никого не встретили в пункте «Б».

Только уложились минуты – в год,
только удержали в лице вопрос…
Ты и не заметил, но что с того,
гневное светило идет на Ост!

Осень застывает смолой навзрыд,
прошлогодней хвоей на рюкзаке…
Осень выбирает куда зарыть
и определяет: кого за кем…

Как не предоставить резне резон,
если мимо радости – похвала?
Чертовы пол-литра – за горизонт,
и еще полмира за акваланг…

Глянут исподлобья: чего еще?
и за опохмелкой на всех парах
Утро в изголовье нагонит счет:
«Милые, хорошие, вам пора…»

Больше ни актера на их театр,
или не дождемся путей и карт…
Как тебе там тонется, Ихтиандр?
Как тебе там падается, Икар?

Обе хаты с краю, и обе за –
и на оба дома один забор…
К берегу поближе гнилой базар,
а на середине, айда за борт.

Будут в одиночку хлебать вино,
или из карманов тягать ножи…
Будет нескончаемо зол Nord –
и небесконечно длинна жизнь.

Февраль 2005 г.


АБ БАДА КЕ ДААБРА

Уходи, как слово – не удивишься, –
талые снега в пустом апреле…
Из коловращений в «убитом» плеере –
разве что «The Cure» и «Joy Division».

Мир – тягучей яблочного повидла –
желт зрачок луны на мокром небе,
знаком для космической Ананербе –
Сириус – морская звезда Давида,

Мерзнет – серебро ночных ненастий
облачно-оранжевым абажуром…
В ритуальных па интимных жмурок
у меня невидящих руки настежь.

Миррой на исход течет  Израиль,
изжелто в июле багряны  стебли…
Иже выкликает меня – из тела –
апокалипсический easy raider…

Может, и пустяк, но – вот – пробило:
душу не возвысишь до прободенья.
В медных окулярах ничейных денег
куколка-мутант в своей пробирке.

Домовые – дохнут. Тоскуют лары;
меж бухими ставнями – вонь карболки…
Сириус со дна черепной коробки
открывает мир, идиотский ларчик.

Январь 2007 г.


ДАЛИБОРКА

	В башне тьмы и голода 
	Сам себя замкну.
		Ю. Стефанов

	Шабаш! Всей гурьбою на башню!
		А. Башлачев

То, что ты назовешь «замок» –
череда потайных камер…
Все, что будет со мной завтра,
предсказуемо: темь, камень. 

Не на ту ли гурьбой – башню?
Забирайся, пока сонно.
И пора бы думать о важном,
но вполглаза твое солнце,

И вполсердца твоя правда:
не отыщет крупиц голубь!
И швыряет меня Прага 
по кварталам своим голым… 

Вот и время в себя вышло –
и замковым лязгом: «Шабаш», но
никому не сорвет крышу; 
даже, если снести башню…


ПИСЬМО ЗА ПОДКЛАДКУ ПАЛЬТО

Мой  добрый  друг, однажды – будет так:
в осадок – разум, и рассудок – в такт,
а в потайном кармане – дурь шаманская;
иду, "невозвращенец-эмигрант",
туда, где вообще – не умирать, 
где просто так – сиди и дуй шампанское.
 
Мой долгий друг, здесь – маета и чушь
(я – entre nois – за них-то и плачу).
В поту ладоней – пузырятся куртки;
Белеют локти сумрачных юниц,
Слезят подмышки. В пепельницах – ниц 
эмбрионально свернуты окурки.

Плевками – тени. Лампы – на сносях.
А – на десерт: «Оставь надежду, всяк…»,
и далее по тексту. Эта надпись – 
уместна ли? Заключено пари…
Ночь кружится, преобразуясь в ринг,
где в клинче вязнут Эрос и Танатос.

Мой подлый друг, – нам должно ли говеть
скоромным сердцем? Эта круговерть –
амфитеатр, – где, на арену пялясь,
чего не сыщешь в средней полосе…
А, если кто и будет – милосерд,
то он за нас поднимет средний палец…

Потом: в затылок – смех до тошноты.
Зеркальный зал, из-зазеркально – ты,
меж мертвецов – плывущая сомнамбула.
Тысячекратно множа воровство, –
родством, в котором мы еще раствор, 
я понесу под сердцем эту ампулу.

Аэропорт – в промозглой белизне… 
Тоскует  солнце – щукой на блесне.
Девчонка-осень распустила нюни,
и плавится заоблачный high-tech,
печально убаюкивая тех,
кому петля – миниатюрный Нюрнберг.
 
Мой жуткий друг, мой пьяный оппонент, 
мы сходим с трапа, словно бы «на нет».
допив коньяк, и расплевавшись с шансами
узнать – о том, что – чувствовал Улисс,
когда бухло текло из-под кулис,
и триумфально тужилось шампанское…

Октябрь 2006


PSYCHO 
 
Буду равнодушен и расслаблен –
пульс созвездий бьется ли неровно,
солнце ли выблевывает желчь?
Плачет ли по мужу Ярославна,
плачет ли по сыну, Мама Рома, –
и не догадаешься уже.

Есть еще полпачки циклодола: 
дальше хоть на свет зубами лязгай,
или в темноту глазами – зырк…
Труден и черемухово-вязок,
медный вкус последнего обола
окисью осядет на язык.

Кто бы ни сподобился - pro nobis,
он – не Калита и – не Малюта…
Вот и все. Окончен – балаган…
Между шестеренок Абсолюта
бьется сердце, будто бы в ознобе.
Пляшет механический болван. 

Апрель 2006 г.


ЛИТАНИИ МЕТРОПОЛИТЕНА			
 
Шел дождь, такой остервенелый,
что даже сигареты гасли,
не достигая влажных плит.
В тиши промозглой и несмелой,
взрывоопаснее фугасов –
тяжелый гул из-под земли…

В высь вытертую, как «левайсы»,
ползли отары и когорты…
Я вновь и вспять заболевал,
в усталом ужасе сливаясь
с недобровольцами, которых
не вынес ветхий боливар.

И, будто в оттепель, покорно
по желобам предзимней скользи
текла вода в асфальт и жесть.
Мой взгляд ловил, как нож аорту
сквозь арочные полукольца
прощальный и нестрогий жест. 

И тем теплее все, что тленно,
чем герметичнее закрыли
подземный ход, но не земной…
Лишь двери метрополитена,
как веер остекленных крыльев,
звеня, дрожали за спиной

Январь 2006 г.


КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЛЯ ИДИОТА

Не заснуть – не перепутать:
баюшки-баю!
Может быть, случится утро;
может, не убьют?

Ветер – заплетает небо
дымом-пеленой…
На полночной кухне – некто 
курит «Беломор».

Если трезвый – лучше, насмерть.
Кругом голова.
Богу в уши; курам на смех –
тихие слова.

Или  поступью – по  строчкам,
или потом – желчь…
Что нам стоит дом построить,
а  потом поджечь?

Лишь бы тело не подвесить
потолку назло!
С ходу выпили по двести –
и – не повезло…

Звезды – стерлись и погасли: 
нечего сказать…
Захотели – испугаться –
заглянули за…

Если в выпивке – не дока – 
пена по усам…
Не допрыгались – до окон: 
караул – устал!

Ну, не обессудь – не вышло;
ночи через край…
Ты другого – не увидишь,
– как ни засыпай! -

воплощаемся – и хоть бы
вынырнуть – собой!
…по ночной квартире – ходит
некто неживой.

Июль 2004 г.


DOGVILLE

Полдень. Опухшее и большое
солнце – утопленник небосклона –
мерно плывет золотой башкою
в устье земли, как в девичье лоно,

щебень щекочет машинам днища.
Сход воробьев в перепрелой пыли.
Здесь – мы едва ли кого отыщем:
мирные жители всех убили.

Время заходится нервным тиком.
Всякому веку – свою повадку…
Так заповедно, светло и тихо –
«добрые люди» лежат вповалку.

Кто голосит в жестяной рупор,
возводит башни и роет котло-
ваны - для взвешивания трупов
этой неприхотливой кодлы?

Звук от дороги слышней откуда?
Стой у обочины, плюй под ноги.
Тупо смотри и жуй окурок:
видишь, разбросаны по одной ги-

льзы... И кажется много лучше
запах полыни, чем запах кожи...
В выбоинах асфальта – лужи
нас отражают. Почти похоже.

Было бы знамя прямоугольно.
Те, что поодаль такая падаль...
Я присягну кому угодно:
брошу бухать, обстригу патлы.

Только не плачьте, не плачьте, пани! -
Зря что ли мы топтали землю?
Или уже не сыщешь парня,
чтоб отразить в голубых зенках,

как сладострастно людские туши
млеют и киснут на этом пекле.
Хлюпают влагой густые тучи…
Радостно плачут дверные петли. 
…

Утлое небо – чернее крепа.
Что ж, добродеи-неандертальцы, 
ваши рукопожатья крепнут,
и, как солому, ломают пальцы. 

Май 2005 г.


ГРЕЧИШНЫЙ МЕД
	
Что тебе еще в формате слайда?
Греческий огонь? Гречишный мед? 
Как тебе чудовищно и сладко
за алтарным таинством имен…

Млечный Путь свои колышет звенья.
Ляжем головами на закат…
Разреши забрать в исчезновенье
хвойную кислинку с языка?

Что тебе тщеславные ромеи!?
Снят запрет. Едва нарушен стиль.
В запредельно допустимой мере
разреши тебя не допустить…

Может быть, знакомая (de viso), 
как солёный отстук каблука,
холодность, первертная девица, 
позже нас отыщет. А пока –

ночь на убыль. Радужная опаль,
где географическим табу
пламенеет твой Константинополь
и перерождается в Стамбул.

29-30 Июня 2005 г.


ЗЕЛЕНЫЙ ЛИК
 
	И молча удаляет Время…
		А. Введенский

Садись в случайный катафалк –
еще не бегство, но почти что;
И одиночество как факт. 
- Здесь радио? Тогда потише.

Вот мост. Под ним водоканал.
темна зеркальная палитра.
Лохматый луч в проем окна –
образчиком для ювелира.

В безумье ли поднаторей:
под небом чище перламутра
в последних пятнах фонарей 
лежит зарезанное утро. 

Пусть воздуху – не побелеть,
но близок; веришь ли? - потрогай
пробитый звездами билет –
пустого небо над  дорогой…


Шофер сворачивает в лес. 
и ближним светом полнит трассу,
которая не знает мест,
где по ночам абсент и Штраус.
…
В круженье холода – пластом,
но хоровод тяжел, как жернов,
и глушит самый смертный стон
застольный перезвон фужеров.

Два тела. Лунный хлороформ
смешался с коньяком в бокале.
Тюрьма, где за пределом форм
точится первоужас Кали.

Меж бабочками багряниц
боль поднимается, как Лазарь,
взлетая вёслами ресниц
над голубой байдаркой глаза…

Прощай! – артерии – навскрыт… 
Лица – не высветит прожектор.
Менады. Пьяные костры.
Пора. Сейчас объявят жертву…

Финальный шепот: «Уходи…»
Зеленый свет, что твой апостол.
Вбегает мертвый господин… –
ты знаешь все, что будет после.

Февраль-Март 2006 г.


ПЛАТФОРМА
    	(записка на случай)

Будет жизнь, как ебло на паспорте,
и улыбка на всякой сволочи!
Под землей небесно и пасмурно;
на душе - подземно и солнечно...

Ничего, подождем до ночи:
поезда, перекрестки, люди, - чьи? 
Будет время - водкой на донышке 
И твоей победой на блюдечке...

И - как будто почти выстоял; 
и земля под ноги опаздывает...
Ослепительный звук выстрела 
заполняет собой паузу...

Апрель 2004 г.

30/06'2004


...


Контакты: Фронт; Цитадель; М.К.
Дизайн, обработка графики, двигатель - mumidol.ru

заходов всего/посетителей сегодня