линия фронта проходит здесь

РУКОВОДСТВО К ДЕЙСТВИЮ

ART-ПОДГОТОВКА

ALTER EGO

ФРОНТ РАДИКАЛЬНОГО ИСКУССТВА

проза
Максим Гревцов

Тяжкий грех

Нервным жестом Миша откупорил очередную зеленую бутылку и тупо уставился на содеянное. Его тонкие, почти женские руки, сквозь ткань которых только начала пробиваться первая бесцветная и как бы стыдливая растительность, устало покоились на старой, прожженной в нескольких местах скатерти. Еще вчера бесстыдно дрожащие руки обливали ее портвейном, еще вчера на ней в беспорядке валялись соленые огурцы и куски черствого, черного хлеба, стояла банка с оливками, еще вчера над ней звонко стучали друг о друга граненными боками немытые стаканы, пронзая говор пьяных Мишиных друзей, тактично прерывая чтение стихов и беседы о абсурдности бытия. А теперь, только неприлично жирная муха бьется тупой своей головой о бездну оконного стекла, истерично перебирая гаденькими лапками, издавая монотонный шум, который , если отвлечься может показаться тишиной. Отвратительно пахнет борщом. Отвратительно смотреть как из глубины бутылки с гордой этикеткой "нарзан" медленно выползают на поверхность маленьки, бесцветные пузырьки , отвратительно видеть свои щуплые руки, эту легкую летнюю штору, которая игриво и кокетливо изгибается, приплясывает под спокойным и твердым движением ветра. Отвратительна эта безвкусно обставленная , увешанная пошлыми дешевыми безделушками кухня, создававшаяся в традиции лучших журналов мебели и интерьера , освященная ядовито бесцветным светом . Отвратительно Мише не потому что уже третья бутылка "Нарзана" не в силах остановить горячими волнами накатывающую тошноту, и не потому что его голову пронзают острые металлические спицы, просто бывают такие моменты (как правило утром), когда Миша всей сущностью естества понимает и ощущает омерзительную бессмысленность своей жизни. И тогда, весь жизненный идиотизм, который обычно размешен тяжелой ложкой суетности, неумолимо сгущается в огромный липкий шар, застревает где-то в гортани, и никаким истошным воплем не вытолкнуть его наружу - кричи не кричи. Именно тогда понимаешь полнейшую бездарность своей жизни, тогда осознаешь, что не сделал ты абсолютно ничего, даже пресловутого дерева не посадил, тогда тяжелой поступью безжалостной старухи к тебе приходит необратимость и железным кольцом, грудь сдавливающим до крика - уверенность, что все так и будет, что ничего ты ублюдок в этой жизни так и не сделаешь, так и просидишь весь осколок своего времени, уставившись на выползающие из бутылки пузыри, так и сдохнешь в своем суетном одиночестве, в кругу прекрасных милых людей, которым по большей части на тебя глубоко наплевать, которые конечно выпьют за упокой, искренне скажут - жаль, с неподдельной любовью осеребрятся слезами, быть может, принесут апельсин на могилу... а после забудут ...; а теперь, в который раз ты ощущаешь как настенные часы откалывают от твоего и так не большого осколка секунды превращая их в пыль вечности. Делается удивительно грустно и страшно. Грустно от того, что все это так , и страшно, от того, что ты ничего не в силах с этим поделать . Но жуткое чирикание простудившегося зеленого телефона возвращает Мишу домой , уже было покинувший привычное тело, почти став чистой мыслью или каплей нарзана Миша вздрагивает и бредет к телефону.
Телефонная трубка встретила его бодрым Лешиным голосом . Леша вообще был человеком достойным всяческого восхищения. Человеком, которому всегда было хорошо. Пил ли он портвейн, смешивал ли его с водкой, промокал ли под дождем, сгорал ли под безжалостным летним солнцем, отмораживал ли себе уши и пальцы ног в 30 градусный мороз , бросала ли его девушка, выгоняли ли его с работы, штрафовали ли в автобусе, отнимали ли деньги, он никогда ни на что не жаловался, зато всегда открыто и честно, улыбался простой детской улыбкой и приглашал пить пиво - " ...ты только не забудь захватить банку побольше, а то все кружки сперли, теперь надо со своей тарой приходить , как в старые добрые времена, ну все, жду, ты не опаздывай, все пиво стухнет, ровно в три у мужика с гранатой ." Музыку его удивительно здорового голоса (вчера он выпил больше остальных), вызывающего у Миши нескрываемую зависть (сейчас Миша мог только мямлить и материться) сменили отвратительно ковыряющие ухо короткие гудки.
Несмотря на то, что Миша прекрасно осознавал что от разливного Жигулевского пива, обильно разбавленного димедролом и индийским чаем лучше ему не станет, он отправился на поиски пустой трехлитровой банки когда то содержащей ужасно густой и кислый сливовый сок. Дело вовсе не в пиве, его сейчас совершенно не хотелось. Просто человек , сейчас как никогда ему нужен был живой человек, который так же как и он ничего не понимает в жизни и жить не умеет, но которому почему то всегда хорошо. Человек который вежливо переждет дождь слез, в который превратится каждая Мишина фраза , человек который не рискнет утешить , а всей душой постарается понять, и поймет, но поймет по своему, как может понять опытный солдат новичка , который только научился автомат в руках держать а уже пора в атаку. Сейчас как никогда нужен Лешка, который не смотря на то, что младше Миши почти на год, обладает на фронте бессмысленной жизни неоспоримым преимуществом - ему хорошо.
Минут через пять, руки в карманах вельветовых штанов, за спиной рюкзак, в рюкзаке банка, из кармана просторной рубашки торчит пачка сигарет, ветер хозяйничает в его длинных нечесаных волосах . В давно не чищенных ботинках Миша идет за пивом.
Асфальт раскален, если дотронешься до него рукой и тут же обожжешься А там где кончается асфальт, начинается земля, кажется, что когда- то , очень давно она была податливой и мягкой, как масло вдали от холодильника , а какой -то маньяк безжалостно исполосовал ее огромным острым ножом, земля повзрослела покрылась толстой непробиваемой шкурой, но от тяжелых ран перенесенных в детстве не излечилась, жестокие порезы на старой толстокожей шкуре, зияют глубокими трещинами , как свидетельство о пережитом нелегком детстве и о жестокости этого безумного мира. Вдоль дороги когда-то росли клены, они уже давно перестали расти, не переставая спокойно стоять и тешить взгляд сентиментального Миши . С этими деревьями слишком много связано, чтобы просто пройти мимо , не оглянуться , не сбавить шаг . Раньше, когда все было абсолютно по другому, лучше, чище, когда мир еще не казался размазанным бесцветным пятном, а был словно бочка для дождевой воды, переполнен до краев светом, яростью всех ярких красок, пьянящими запахами жизни, таинством переплетения новых звуков, тогда каждый день был по особому нов и не было жестокого вопроса "зачем" , не было беспросветности тумана в голове, не было невозможности сконцентрироваться на чем -то одном, важном, не было невозможного, не было едкой удушающей лени от которой ослабевают все члены, от которой на глаза надвигается тоска; маленький Миша строил здесь с ребятами свои первые шалаши, с головой зарывшись в зеленую листву добрых деревьев, здесь впервые он ощутил необъяснимую дрожь и сладость от близости женского тела, от мягкости и теплоты ее губ, здесь впервые он шумно закурил, закашлял и смачно сплюнул, здесь впервые он откупорил бутылку портвейна.
Но сегодня деревья не навивали приятно - щемящих воспоминаний светлого детства и безмятежной юности. Сегодня, когда тяжесть высшего гуманитарного образования безжалостно давит спину, когда извечные вопросы вырастают словно радиоактивные грибы после нечистого дождя, когда опять не знаешь как жить, когда поминутно не хватает денег, когда ты с ужасом понимаешь что отпуск скоро подойдет к своему нелогичному завершению, и в понедельник нужно идти на ненавистную работу, когда безобразные потные люди толкают тебя хозяйственными сумками, когда бабки царапают асфальт и барабанные перепонками своими тележками, когда проклятое солнце смотрит на тебя как на еще не дожаренную индейку, когда каждый звук гипертрофируется и терзает слух, родные деревья кажутся совершенно чужими и ужасно тяжелыми, каждый лист способен придавить тебя к шершавой шкуре земли и ты уже никогда не встанешь, погребенный под плоскостью маленького зеленого листика. Что-то заставляет Мишу идти вперед, может удивительное , неоправданное желание - жить, быть живым, как угодно и в каком угодно дерьме, но живым; и страх, страх потерять ту никчемную и вместе с тем необъяснимо дорогую малость : банку пива , дребезжащий Лешкин смех , холод ее скользящего мимо тебя взгляда, звон стаканов наконец!
- Ну наконец -то, знаешь, на день рожденья я обязательно подарю тебе новые часы . Я ведь торчу здесь уже пятнадцать минут, ты хоть банку-то принес?
- Принес, принес, ты не волнуйся, трехлитровую из под сока сливового .
Бодрый Лешкин голос, словно понюшка нашатыря выводит Мишу из утреннего оцепенения . Ничего не выражающая улыбка освещает его лицо, как неровный огрызок луны чистоту ночного июльского неба. По дороге к палатке Леша скупясь на тишину рассказывает о своем новом проекте, о каких-то метеоритах, о приближающемся конце света, который постигнет обреченное человечество не позже второй декады августа . "Скорей бы", - бурчит Миша, не желая вступать в споры о том как надо отмечать эту знаменательную дату , на подходе к гостеприимно распахнутому окну палатки, расстегивая на ходу рюкзак и извлекая банку , крепко обхватив ее покатые бока. Лешка вручает ему аккуратно заклеенную лейкопластырем десятку, встает неподалеку, облокотившись о прохладную кафельную стену, покрытую старческими морщинами трещин, и закуривая ловит большим своим ухом обрывки фраз: "...ну и что, что заклеена... тебе то какая разница, козел... со сдачей кому-нибудь всучишь... да пошел ты". Возвращается Мишка с пустой банкой на ходу извергая проклятья.
Сидя в пыльном дворике на прогнившей лавочке, среди безобразных детей , свирепо пинающих резину мяча , среди ухоженных собак, бесстыдно задирающих лапу где им только вздумается они пили отвратительно теплый портвейн поочередно прикладываясь к неровному горлышку бутылки.
- Ты ведь понимаешь, я не из за пива расстроился, мне его и не хотелось вовсе, но просто обидно, чертовски обидно, что какое- то поганое говно, имеет право решать буду я пить пиво или нет. Какой - то вонючий люмпен с необъятным животом, облепленным узкой и потной майкой, которого дома ждет полчище тараканов, которые будут ползать по его бутербродам с селедкой; немытая уже несколько дней посуда; грязная, некрасивая жена; выводок детей-дебилов и бесконечный футбол на бесцветном экране - он сильнее нас, он обладает Правом . Сидя в своей поганой и вонючей конуре он ощущает себя как минимум полубогом обладающим право карать или миловать, отнимать или дарить. Как сказал кто-то умный и мертвый, нет ничего страшнее, безжалостней и свирепей, чем бывшего раба, ныне наделенного властью. И эта тварь не первая и не последняя, они были и будут всегда как и их поганые тараканы. Ты вспомни, как, сколько , ты получал ту ничтожную засаленную справку о прописке, сколько эта старая очкастая стерва заставила тебя бегать. А все потому, что эти ничтожные маленькие люди имеют власть, имеют право, и ничего с ними не сделаешь. Передай лучше бутылку.
Продолжая белоснежно улыбаться и щуриться на солнце, словно серый соседский кот , Леша выбросил до фильтра докуренную сигарету и многозначительно произнес: "Смешной ты Мишка, чего ты на него взъелся, он конечно скотина, по твоему ничтожная, ну а кто чтожный-то? Мы что ли, я со своими холстами и кистями или ты с ворохом неопубликованных и недописанных стихов. Ты конечно хороший поэт, правда почти нищий, но не забывай, все люди братья, а тараканы если ты помнишь и у меня и у тебя живут.
-Нет это говоришь не ты, это журчит кровь твоих предков, о мой потомственный крестьянин, знай, отмена крепостного права есть непоправимая, фатальная ошибка , которая привела к краху России. Это я тебе как историк заявляю. И я тебе громко заявляю : люди не равны и не должны быть равны и то чего желаю я, они не смеют желать.
- Ну это громко заявляешь не ты, а Ницше , который так же говорит, что с тех пор как существуют люди слишком мало радовался человек. Твоя Мишенька беда в том , что ты не умеешь радоваться жизни.
- Радоваться чему, я не расслышал , жизни? Не смеши, мне уже двадцать три года а я еще ничего не сделал, и никогда не сделаю ничего. Я не умею жить, не люблю жизнь , хотя хочу быть живым. Что моя жизнь, бесконечные вопросы: зачем, как, насколько, почему, сжирающие меня изнутри словно раковая опухоль, не дают спать по ночам, писать, работать , жить в конце концов ! А тупая надежда, что ответов просто нет, давно не утешает. И вся эта писанина, моя или чья угодно окончательно запутывает . Чему мне радоваться , своей слабость, тупости, а может тому , что Она сказала что больше не придет, и что даже ненавидеть меня противно, радоваться тому что после завтра я должен пилить по этой проклятой жаре на ненавистную работу, радоваться тому , что отпускные деньги еще вчера остались в магазине, радоваться знанию того что завтра снова будет утро . Скажи Алеша, может я не понимаю чего?
Алеша больше не улыбался , его серые глаза сделались вдруг очень красивыми, большими и печальными, он смотрел на Мишу с нескрываемым сожалением Так смотрят на больного, случайно встретив его на улице, вглядываясь в искаженные черты узнавая в нем человека который когда-то был твоим другом, который когда-то был тебе дорог, ты спешишь отвернуться, раствориться в прохожих, пока он не узнал, не окликнул тебя, пока не поймал сетями своих глаз твой взгляд изумления, отвращения и испуга.
- Ты знаешь, Миша, уныние - тяжкий грех. Пойдем, возьмем еще одну...
- Конечно, возьмем....
Унылый и серый как сегодняшнее небо, Миша сидел за кухонным столом и бесцельно следил за поднимающимися со дна бутылки бесцветными пузырями.

30/06'2004


...


Контакты: Фронт; Цитадель; М.К.
Дизайн, обработка графики, двигатель - mumidol.ru

заходов всего/посетителей сегодня